Что стоит за сокращением педиатрических участков и как это отразится на детях в Костанае?

В последнее время казахстанцы активно обсуждают тему сокращения педиатрических участков и перевода детского населения на участки к врачам общей практики (ВОП). Означает ли это, что юными пациентами будут заниматься лишь они?

Оказалось, что нет. Напротив, теперь в поликлиниках открывают педиатрические отделения, где и будут обслуживаться дети. Создается комплексная модель с разграниченными полномочиями специалистов для оказания более эффективной помощи пациентам. Причем все эти изменения начали поэтапно внедряться с 2025 года.

Об этом «НК» подробно поговорил с заведующей педиатрическим отделением поликлиники №4 Костаная, по совместительству главным внештатным педиатром управления здравоохранения Костанайской области Асией Еликеевой.

– Педиатрические участки закрывают, отделения, наоборот, открывают. У людей немного возникла путаница. Расскажите, пожалуйста, что именно теперь изменится?

– Раньше у нас были отдельные педиатрические участки. Некоторые сохранились до сих пор. Например, в нашей поликлинике было 8 участков, теперь осталось 6. С принятием плана модернизации до 1 января 2027 года все педиатрические и терапевтические участки должны плавно перейти к ВОП-врачам. Делается это для того, чтобы у нас действовал семейный принцип на уровне поликлиник, чтобы мамы и их дети обслуживались на одном участке. При этом создаются целые педиатрические отделения со своей структурой. В них входят кабинеты педиатров, центры развития и раннего вмешательства, кабинет школьной медицины, прививочный кабинет. То есть теперь все дети будут проходить некий фильтр через ВОП, а уже далее направляться к другим специалистам отделения, исходя из того, какая задача стоит. К примеру, у ВОП будут наблюдаться дети с ОРВИ. Если что-то более серьезное, то ребенок отправляется к педиатру. Если у пациента есть хроническое заболевание, то его будет смотреть другой педиатр, который занимается исключительно детьми, стоящими на Д-учете. Другой педиатр будет вести только подростковую службу, еще один – заниматься школьной медициной. То есть теперь специализация каждого врача сузилась для более эффективного оказания помощи. Количество самих педиатров никто сокращать не будет.

– Получается, что раньше всеми этими вопросами занимался только один человек?

– Да, и помимо всего прочего, у врачей была нагрузка в виде заполнения документации. В этом плане работу им теперь облегчили, чтобы педиатры могли углубленно заниматься более сложными случаями.

– Расскажите чуть подробнее про Центр развития и раннего вмешательства.

– Здесь специалисты проводят скрининги у детей от нуля до шести лет. У нас есть, к примеру, психофизический скрининг. Мы смотрим, как развивается ребенок соответственно возрасту, и выявляем детей, которые отстают. Есть у нас также М-чат на аутизм. Родители отвечают на вопросы относительно своих детей, потом мы считаем баллы и определяем степень риска. При необходимости в дальнейшем рекомендуем занятия с узкими специалистами. Маленькие детки восприимчивы. Когда начинаешь до трех лет с ними заниматься, они хорошо откликаются, могут восстановиться, поэтому чем раньше выявишь, тем успешнее будет результат. У нас есть мультидисциплинарная группа, куда входят дефектолог, логопед, невропатолог, сурдолог. Дети посещают этих специалистов по необходимости, и за этим следит врач-педиатр. В структуре Центра развития есть и кабинет патронажных медсестер.

– Можно об этой службе подробнее?

– Еще мы ее называем универсально-прогрессивным патронажем. Медсестры, в зависимости от возраста ребенка, ходят по семьям и выявляют социально уязвимые или просто те, кому необходима помощь. Например, маме, у которой несколько детей, и она сама не справляется. В таких случаях мы можем порекомендовать записать ее к психологу. В нашей поликлинике патронаж существует уже 2,5 года. Есть психологи, и соцработники. Вот с этой службы, кстати, и начинает действовать семейный принцип. Если мама прикреплена к одной поликлинике, а ребенок – к другой, не будут же в одну семью приходить разные специалисты. То же самое, когда члены одной семьи числятся на разных участках в одной поликлинике. Лучше всего, когда мама и дети лечатся у одного врача, когда тот знает картину всей семьи, знает анамнез каждого. Наши медсестры, кстати, ходят на патронаж и к беременным женщинам, а потом и после родов, смотрят на условия, готова ли семья к появлению ребенка. Так мы определяем социально уязвимые категории, работаем совместно с полицией, ДЧС, органами опеки, акиматом и даже мечетью. При необходимости сигнализируем, чтобы установили датчики угарного газа. Мечеть помогает продуктами, мы сами тоже собираем помощь, приносим одежду.

– А если все-таки мама остается прикреплена к одной поликлинике, а ребенок к другой, как в таком случае действуют врачи, если нужна какая-то информация обо всех членах семьи?

– С государственными поликлиниками мы хорошо взаимодействуем, у нас между собой территории разделены, и мы знаем, куда обращаться, так и делимся информацией. С частными организациями тяжеловато. К примеру, у нас бывают случаи, что мама прикрепляется к поликлинике в Костанае, а сама живет в районе. Затем она рожает здесь, ее ребенок, соответственно, тоже прикрепляется в городе. Но после родов женщина с малышом уезжает домой, в район, а выписка падает по месту прикрепления, то есть в город. И выходит, что ребенок остается без наблюдения, потому что в районе о нем не знают, выписка и все данные у нас, но мы ведь не можем наблюдать малыша из района. Так он пропускает и скрининги, и приемы у врача. Теряется время, особенно, если потом выявляются какие-либо заболевания.

Татьяна ФАЙЛЬ,
фото автора