Единственный в Костанайской области танатопрактик Гульнара Цветкова рассказала о работе с усопшими

Днем она создает стильные образы и лечит волосы живым, а по вечерам возвращает человеческий облик тем, кто уже никогда не посмотрит в зеркало.

Гульнара Цветкова — единственный в нашем регионе дипломированный танатопрактик. Профессия, окутанная мифами и первобытным страхом, для нее стала не просто работой, а логичным продолжением творческого пути и закрытием детского гештальта о пластической хирургии. Мы поговорили с Гульнарой о том, как заставить смерть «отступить» хотя бы на время похорон, почему осветительные приборы в залах прощания иногда живут своей жизнью и как ежедневная встреча с концом учит по-настоящему ценить каждое мгновение.

Путь

Гульнаре 46 лет. Большая часть ее жизни неразрывно связана с индустрией красоты: 18 лет стажа в салоне, статус «хэир-бьюти» и трихолога-эстета. Жизнь Гульнары всегда была наполнена творчеством в самых разных его проявлениях — от игры на барабанах и вокала до написания картин и плетения изящных клатчей из бусин. Но за этим ярким фасадом скрывалась мечта, которой не суждено было сбыться в советское время.

— В детстве я очень хотела стать пластическим хирургом, — вспоминает Гульнара. — Но я родилась в 1979 году. Тогда в СССР пластическая хирургия была чем-то из области фантастики, до нас доходили лишь отголоски из Европы. Родители говорили: «Доченька, это невозможно, здесь этому не учат, это невостребованно». Мечту пришлось отложить на полку, но, как оказалось, не навсегда.

Спустя десятилетия детское желание трансформировалось в редкое и пугающее многих ремесло. Танатопрактика — это гораздо больше, чем просто макияж покойных. Это сложнейшая работа по реставрации, устранению посмертных деформаций и восстановлению кожного покрова. Когда Гульнара начала обучение, она поняла: ее гештальт пластического хирурга наконец закрылся. Только вместо надежды на выздоровление пациента она дарит последнюю возможность близким увидеть родного человека таким, каким он был при жизни.

Обучение

Путь в профессию начался несколько лет назад с наблюдения за коллегами в социальных сетях. Гульнару заинтересовала именно сложная реставрация — случаи, когда человек погибает трагически: в результате ДТП, пожара или суицида. В таких ситуациях у нас принято хоронить в закрытом гробу, что лишает родственников возможности полноценно попрощаться.

— Я понимала, что меня тянет именно в реставрацию. Мне хотелось давать людям шанс прикоснуться к близкому в последний раз, видеть не трагедию и болезнь на лице, а умиротворение, — рассказывает мастер.

Чтобы овладеть этим искусством, Гульнара прошла суровую школу. География ее обучения: академия переквалификации в Ростове-на-Дону, НИИ им. Пирогова в Москве, практика в крематории Новосибирска. Дополнительно в Санкт-Петербурге она получила диплом санитара морга, чтобы знать анатомию и физиологию процессов на фундаментальном уровне. На сегодняшний день в Костанайской области она — единственный специалист такого профиля. На весь Казахстан мастеров такого уровня можно пересчитать по пальцам: есть еще две выпускницы новосибирской школы в Алматы и Астане.

Различия

Обыватели часто путают работу танатопрактика с тем, что делают сотрудники моргов. Гульнара поясняет, что база действительно схожа: санобработка, дезодорация, устранение дефектов. Но различия кроются в деталях и материалах.

— В моргах чаще работают на обычной гражданской косметике. К сожалению, она часто бессильна перед специфическими нюансами, к примеру, с трупными пятнами или изменениями цвета кожи. Танатопрактик же использует арсенал спецсредств: воски, силиконы для восстановления объемов лица, специальные танато-пудры и грим. Это позволяет скрыть даже гнилостные изменения, если тело пролежало долго, — говорит специалист.

Работа может занимать от 20 минут (если нужен только грим) до нескольких суток, если требуется ювелирная реставрация черт лица. При этом Гульнара признается: профессиональный взгляд не отключается никогда. Как парикмахер она может невольно оценить состояние волос прохожего, но ее новая профессия добавила в этот взгляд глубины и спокойствия.

Истории из «бальзаматорской»

Вопрос о паранормальном в этой профессии неизбежен. Гульнара не из тех, кто любит «кошмарить» слушателей, но в ее практике случались вещи, которые трудно объяснить рационально.

— Во время учебы в Новосибирске я работала с телом, и вдруг во всей бальзаматорской погас свет. Причем в остальном здании крематория свет был. Времени выяснять причины не было — сроки поджимали. Я просто включила фонарик на телефоне и продолжила работу в полной тишине. Для меня это не было страшно, я была слишком погружена в процесс, — вспоминает танатопрактик.

Был в ее практике и случай так называемого «кадаверического спазма» (внезапные, кратковременные, болезненные сокращения мышцы или группы мышц). Во время одевания тела рука усопшего внезапно сжала запястье Гульнары. В медицине это объяснимо остаточными реакциями мышц, и танатопрактиков этому обучают, но физическое ощущение холодного захвата на своей руке требует стальных нервов.

Один из последних случаев произошел уже в Костанае, в ритуальном агентстве «Царство небес», где работает Гульнара. Видео этого момента сохранилось в блоге танатопрактика: тяжелый софтбокс (осветительный прибор), стоявший недалеко от нее, вдруг начал самостоятельно двигаться — он сделал несколько отчетливых «шагов» и наклонился прямо над лицом усопшего, как будто помогая мастеру лучше разглядеть детали.

— Шнур был далеко, в помещении я была совершенно одна. Я видела это краем глаза, но не отвлеклась. Только потом, пересматривая видео, поняла, насколько это выглядело необычно. Но я не ищу здесь жути, я просто принимаю это как часть рабочего процесса, — поделилась Гульнара.

Цена каждого дня

Многие спросят: как женщина может ежедневно соприкасаться с горем и смертью и не выгорать? Гульнара уверена, что все дело в ответственности и психологической подготовке. Страшны не запахи и не вид тел — к этому привыкаешь. Страшна эмоциональная неготовность.

Форма сопровождения

— Если человек не готов внутри, ему в эту профессию нельзя. Мой главный антистресс — это полная смена обстановки. После работы я люблю восстанавливаться в ванне в абсолютной темноте, со свечами и солью. Это помогает «смыть» день и переключиться. А потом творчество: вокал, барабаны, рисование, — делится специалист.

Особая тема — работа со знакомыми. Пока судьба миловала Гульнару от таких заказов. Многие подруги ее в шутку просят: «Если что, только ты работай со мной». Гульнара лишь улыбается, понимая, что грань между профессиональным долгом и личными чувствами в ее деле очень тонка.

Главное удовлетворение в работе танатопрактика — это финальный результат «до и после». Когда родственники, убитые горем, подходят к гробу и выдыхают от облегчения. Когда они благодарят за то, что видят не болезнь и муки, а своего родного человека — красивого и спокойного.

— Я всегда ценила жизнь. Рано осталась без родителей, одна растила дочь, — делится Гульнара. — Но эта профессия расставила финальные точки. Когда перед тобой на столе лежат молодые парни, девушки или младенцы, прожившие всего год, ты кожей чувствуешь, насколько жизнь коротка. У каждого свой срок. Сейчас я стараюсь не тратить время на ссоры, обиды и пустые доказательства правоты. Нужно просто проживать каждый день красиво, ярко и с достоинством. И нести в этот мир благо — и для живых, и для тех, кто уже ушел.

Полина ЦИММЕР, фото предоставлено героиней