Стали ли костанайцы чаще судиться из-за слов?

В общественном пространстве то и дело звучат тревожные нотки: уровень взаимной агрессии, по ощущениям многих граждан, заметно вырос. Если еще несколько лет назад споры старались уладить в личном разговоре, то сегодня все больше конфликтов перемещается в правовое поле.

Особенно «популярными» стали иски о защите чести, достоинства и деловой репутации, а также заявления о клевете. Любое резкое высказывание, критический комментарий или эмоциональный пост нередко воспринимаются как повод для судебного разбирательства.

Однако возникает вопрос: отражает ли эта картина реальное положение дел в судах или же речь идет о медийном эффекте?

ОФИЦИАЛЬНО

Данные Костанайского областного суда показывают, что количество дел, связанных с клеветой и оскорблениями, в последние годы остается относительно стабильным.

Так, по статье 73-3 Кодекса об административных правонарушениях РК (клевета) в 2025 году было рассмотрено 38 дел. Для сравнения: в 2024 году таких дел насчитывалось 56. С начала 2026 года в суд поступило лишь одно заявление по данной статье.
Напомним, в 2020 году статью о клевете исключили из Уголовного кодекса и перевели в Административный.

Схожая картина наблюдается и по статье 131 УК РК (оскорбление). В суде №2 города Костаная в 2025 году рассмотрено 106 дел, годом ранее – 101, в 2023 году – 105. Наиболее загруженным оказался 2022 год, когда судьи рассмотрели 170 подобных дел. При этом в 2021 году таких дел было всего пять, что подчеркивает резкий рост после пандемийного периода.

Исполняющая обязанности руководителя администрации суда Гульзада Джармухамедова пояснила, что динамика во многом связана с изменением подсудности.

– Ранее подобные дела рассматривались в одном суде, затем произошло перераспределение нагрузки, и часть материалов была передана в административное производство, – отмечает Гульзада. – Представленные цифры не свидетельствуют о критической перегруженности судебной системы.

ПОГРУЖЕННЫЕ В ТЕМУ

В свою очередь правозащитники считают, что дела о клевете и оскорблении связаны с ростом цифровых возможностей.
К примеру, адвокат Эльмира Санкаева отмечает, что публичность высказываний, скорость распространения информации и эмоциональность онлайн-общения нередко приводят к тому, что слова произносятся без должного осмысления их последствий.

– Но говорить о критической перегруженности судов именно по таким делам я бы не стала, – поясняет Эльмира Касановна. – Скорее формируется ощущение массовости за счет их активного обсуждения в медиа­пространстве.

По ее словам, на практике значительная часть заявлений не доходит до суда и прекращается еще на стадии проверки – из-за отсутствия состава правонарушения либо после разъяснения сторонам правовых последствий.

– Люди легко вступают в конфликт, быстро доводят его до эмоционального пика, накручивают себя и, находясь под влиянием обиды или раздражения, спешат писать заявления. При этом правовая оценка ситуации нередко подменяется личными переживаниями, тогда как само высказывание далеко не всегда образует состав клеветы или оскорбления, – подчеркивает адвокат. – Одновременно все чаще приходится сталкиваться с ситуациями, когда граждане переносят свое внутреннее напряжение, плохое настроение и нерешенные личные проблемы на других через агрессивные комментарии в социальных сетях. Скрываясь за анонимными аккаунтами, они пытаются выплеснуть эмоции, при этом в обычной жизни позиционируют себя как порядочные и корректные люди.

Эльмира Санкаева акцентирует внимание на том, что социальные сети стирают грань между личным и публичным:

– Оценочные суждения, даже жесткие и неприятные, допустимы, если они не содержат утверждений о конкретных фактах. Клевета – это распространение заведомо ложных сведений о фактах, способных причинить вред репутации, а оскорбление – унижение чести и достоинства, выраженное в неприличной форме. Именно это разграничение чаще всего игнорируется в интернет-дискуссиях, – делится тонкостями адвокат.

В пример она привела наиболее типичные ошибки граждан.

– Это обвинительные формулировки вроде «вор», «мошенник» в публикациях или комментариях, распространение непроверенной информации, а также убежденность в том, что удаление комментария или анонимность аккаунта исключают ответственность. На практике это не всегда так, – говорит Санкаева.

Она же призывает костанайцев чаще вспоминать, что по другую сторону экрана находится живой человек.

– Честность с самим собой, умение выразить мнение без унижения другого и забота об окружающих – основа здорового публичного общения и лучшая профилактика судебных споров, – заключила собеседница.

Ее коллега, Марат Шуакпаев, рассказал «НК», что после того как в законодательство были внесены изменения (статья 130 УК РК была декриминализована – прим. ред.), он «взял» дело по клевете:

– Суд признал моего клиента виновным в клевете и оштрафовал на сумму свыше 600 тысяч тенге. Но мы не опускали руки и подали апелляционную жалобу. Облсуд оставил в силе постановление первой инстанции. Справедливости удалось добиться только в Верховном суде, – сообщает Марат Булатович.

К слову, адвокат считает, что на законодательном уровне все сделали верно, когда исключили статью «Клевета» из Уголовного кодекса и перевели в административную ответственность. При этом он призывает граждан всегда и везде следить за своей речью.

ЭКСПЕРТНЫЙ ВЗГЛЯД

Но что же действительно считается переходом границ? О том, как эксперты оценивают слова, что является нарушением закона и как пользователям сети не переступать черту, рассказывает академический доцент, специалист в области судебной лингвистической экспертизы, руководитель фирмы Lingva-info Галина Мустакимова.

– В последнее время довольно часто обращаются с просьбой провести лингвистический анализ (экспертизу) текста или комментариев в социальных сетях, которые являются предметом спора как в гражданских, так и в уголовных судах, – говорит Галина Васильевна.

Она же подчеркивает, что к ней обращаются не только костанайцы, но и жители других городов (Астаны, Алматы).

– А как вы обычно проводите разбор текста на предмет оскорбительного или клеветнического содержания? – интересуемся мы.

– Анализ спорного текста должен быть прежде всего объективным и научно обоснованным. Нельзя допустить, чтобы лингвистическая экспертиза, или как ее назвали у нас в Министерстве юстиции РК, психолого-филологическая, основывалась на субъективном мнении эксперта, – в первую очередь отмечает эксперт. – Есть определенная методика проведения филологического (лингвистического) анализа текста, научные принципы, академические источники, лексикографические материалы, научно обоснованное заключение для суда.

Галина Мустакимова заостряет внимание на том, что некоторые юристы и адвокаты не всегда понимают, что не всякое обращение заявителя, которого обидели, имеет основание для того, чтобы идти в суд. Есть определенные критерии, которые важны для рассмотрения дела.

– Например, в уголовном суде по ст. 131 важно наличие неприличной формы выражения,
адресность и другие факторы, поскольку не всякое обидное слово, сказанное в адрес заявителя, относится к разряду оскорбительных и подлежащих правовому регулированию, – сообщает специалист в области судебной лингвистической экспертизы.

Галина Васильевна советует пользователям социальных сетей, как носителям языка, быть более осмотрительными и осторожными при выборе высказываний, не допускать вольности при обсуждении какой-либо волнующей темы или личности:

– Мы должны помнить не только о том, что этим можем нарушить закон, но и о морально-нравственной стороне жизни какого-либо человека, что вносит дисгармонию в отношениях. На мой взгляд, показатель человечности – это боязнь обидеть ближнего, а это и есть наша истинная человеческая ценность! – заключила собеседница.

Валерия ВАХНЕНКО, картинка сгенерирована ИИ и из архива Эльмиры САНКАЕВОЙ