Представляем следующую героиню рубрики «Женщины в деле»
Александре всего 23 года, но за ее плечами уже немало непростых ситуаций: она сталкивалась со смертью пациентов, помогала пострадавшим при пожарах и даже спускала людей на носилках с верхних этажей.
НАЧАЛО ПУТИ
Александра окончила Костанайский медицинский колледж. После учебы около года работала фельдшером неотложной помощи при поликлинике, преимущественно выезжая на вызовы четвертой категории — к пациентам с хроническими заболеваниями и состояниями, не требующими экстренного вмешательства.
В мае 2025 года отделение неотложной помощи закрыли, после чего Александра перешла в скорую помощь. Позже она стала совмещать работу (благо график позволяет) на скорой со службой в Центре медицины катастроф.
О выборе профессии Александра задумалась еще в раннем детстве. По ее словам, другого пути для себя она не представляла.
— Наверное, лет с трех я говорила, что стану врачом. У меня никогда не было другого варианта — выбрала медицину и всегда шла в этом направлении, — вспоминает девушка.
Изначально Александра планировала поступать в университет, однако ей не хватило баллов. Тогда это обернулось серьезным разочарованием, было решено поступать в медицинский колледж. Во время учебы Александра еще не до конца понимала, подходит ей выбранная специальность или нет. Все изменилось с началом практической работы.
— Учиться мне, если честно, не очень нравилось — я не понимала сути этой работы. Но когда впервые села в машину, увидела медицинский чемоданчик, оборудование – пришла в восторг. Тогда все стало восприниматься совершенно иначе, — говорит Александра.
ЦМК
Работа Александры в Центре медицины катастроф — это далеко не привычные вызовы скорой. Сюда не звонят из-за температуры или давления. Бригада выезжает туда, где произошло что-то серьезное: на пожары, крупные ДТП, обрушения и другие чрезвычайные ситуации.
Здесь медики работают бок о бок со спасателями: оказывают первую помощь пострадавшим прямо на месте ЧС, готовят их к эвакуации и при необходимости доставляют в больницу. А главное отличие такой работы — непредсказуемость. Отправляясь на вызов, фельдшер не знает, сколько будет пострадавших и с чем придется столкнуться на месте.
Совмещать две работы сложно. На скорой нагрузка выше из-за большого количества вызовов, тогда как в ЦМК выездов меньше, но практически каждый связан с чрезвычайной ситуацией.
— На скорой я хотя бы примерно понимаю, куда еду. А здесь никогда не знаешь, сколько будет пострадавших и что с ними. Когда у человека горит дом, мы становимся еще и психологами, — рассказывает девушка.
Александре запомнился первый выезд в составе ЦМК. Горели кусты и сухая трава, и уже на месте бригада узнала, что есть пострадавший. Им оказался мужчина без определенного места жительства, который получил ожоги, в итоге его госпитализировали.
Еще один непростой случай произошел недавно на улице Мирошниченко. Пожилая женщина с деменцией закрылась в квартире и не могла вспомнить, куда положила ключи. В помещении загорелась тряпка на плите. Пожарные быстро справились с возгоранием, попав в квартиру по лестнице, однако женщине требовалась помощь медиков.
— Вообще мы должны ждать пострадавшего в безопасном месте, спасатели сами выносят его к нам. Но тогда пришлось действовать иначе. Наша работа — это в целом риск, — замечает Александра.
СКОРАЯ ПОМОЩЬ
Тема смерти для нашей героини — одна из самых тяжелых сторон профессии. В ЦМК с гибелью человека она столкнулась лишь однажды, но на скорой такие случаи гораздо чаще.
— Во время реанимации мне страшно, но я будто закрываю все эмоции внутри. Просто работают руки: делаю и думаю, что нужно выполнить дальше. А страх и остальные эмоции приходят уже потом, когда пациента передали или когда понимаешь, что смерть необратима, — признается Саша.
Особенно в памяти одна из первых реанимаций. Выехали на вызов к 40-летнему мужчине, у которого оторвался тромб. На месте работали сразу две бригады, рядом находилась семья пациента — жена, дети, родители, братья и сестры. Реанимация продолжалась около часа: сердечный ритм удавалось восстановить, но при попытке транспортировки сердце вновь останавливалось. Реанимационные мероприятия продолжались и по дороге в областную больницу, однако спасти мужчину не удалось.
Именно такие случаи поначалу Александра долго прокручивала в голове, пытаясь понять, можно ли было сделать больше. Но еще тяжелее оказалось видеть реакцию близких.
— Для меня самое трудное — сообщать родственникам. Они ждут, что ты скажешь: шанс есть, сейчас мы его спасем. А ты понимаешь, что после твоих слов их жизнь уже не будет прежней. Я до сих пор помню крик жены того мужчины, — тихо говорит собеседница.
КОНТРОЛЬНЫЙ ВДОХ
Примерно через год работы на скорой Александра столкнулась с выгоранием. Две работы, постоянный недосып, тяжелые вызовы, конфликты с пациентами и ощущение, что собственной жизни практически не остается, привели к тому, что выходить на очередную смену становилось все сложнее.
Переломным оказался вызов к ребенку, который тонул в Therma Park.
Александра приехала одной из первых и участвовала в реанимации. Ребенка удалось спасти.
— Когда мальчик сделал первый вдох, я будто заново влюбилась в свою профессию. Поняла, что, наверное, все это того стоит. Ради таких моментов этот путь был пройден не просто так, — уверяет девушка.
По словам Александры, именно такие вызовы помогают медикам выдерживать рутину и эмоциональную нагрузку. Они случаются не каждый день, но возвращают понимание, ради чего когда-то была выбрана эта профессия.
ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ С ЛЮДЬМИ
Работа фельдшера связана не только с медицинскими рисками. Иногда опасность исходит от самих пациентов. Причем, по словам собеседницы, в Центре медицины катастроф она чувствует себя даже безопаснее: на месте ЧС рядом обычно находятся пожарные, спасатели и сотрудники полиции. На скорой же фельдшер зачастую остается с пациентом один на один.
Случались ситуации, когда Александру запирали в квартире и требовали сделать укол, несмотря на отсутствие медицинских показаний. Приходилось сталкиваться и с агрессивными пациентами, в том числе с психическими расстройствами. Полицию в таких случаях вызывают, но ждать ее иногда приходится долго.
— Не всегда, заходя на вызов, можешь предугадать, что тебе понадобится помощь. Чаще всего мы ездим по одному. Каждый раз, когда выхожу на смену, мама меня крестит, — улыбается Александра.
Особенно непросто было в начале. Девушка признается, что некоторые пациенты позволяли себе грубость и агрессию, а она еще не умела спокойно отстаивать свои границы.
— Раньше не могла им ответить, объяснить свою позицию. После таких вызовов садилась и плакала, слова людей сильно меня задевали. После двух лет работы отношусь к этому проще — со временем привыкаешь и перестаешь принимать все на свой счет, — добавляет специалист.
БОЛЬШАЯ НАГРУЗКА
Совмещать две работы оказалось непросто не только для самой Александры, но и для ее семьи. Особенно тяжело новый график переживала мама девушки.
— Ей было непривычно, что меня сутками нет дома. Иногда я работала два дня подряд, был момент, когда практически неделю приходила домой только поесть, переодеться и снова уходила на смену. Сейчас мама уже смирилась и понимает, что это часть моего пути, — рассказывает наша героиня.
Девушка признается: при таком графике иногда кажется, что обычная жизнь проходит где-то рядом. Приходится пропускать праздники и встречи с близкими, а постоянный недосып уже стал частью рутины.
Не сразу получилось научиться оставлять тяжелые случаи на работе.
— Раньше, если на смене умирал пациент, я приносила это домой. Грустила, плакала, винила себя, думала: может, могла сделать больше? Сейчас учусь разделять. Иначе невозможно, мы и так много времени проводим на работе, — делится собеседница.
Если раньше свободные сутки Александра могла полностью проспать, то теперь старается не отдавать работе и усталости все свое время: встречается с друзьями, гуляет, ходит в спортзал.
Александра ГОЛОВКО, фото Абиля ДОЩАНОВА
