Гульнара Кучикова занимает этот пост с 2016 года. Мы поговорили с ней об уроках фортепиано, ее мечте, нынешнем поколении и истории школы. Интересно, что свое начало она берет в 1942 году.
ОЩУЩЕНИЕ СКАЗКИ
– Как вы нашли свое призвание?
– У нас была родственница, которая окончила музыкальную школу. Когда мы приходили в гости, она так здорово играла! Пальцы порхали по клавишам, и появлялась чудесная музыка… Было ощущение какой-то сказки. А еще на меня особое впечатление оказал музыкальный работник в детском саду — Ахтулова Тамара Васильевна. Она обнаружила у меня способности к музыке и посоветовала родителям отдать в музыкальную школу. В те годы она располагалась по ул. Тарана. Был огромный конкурс, считалось престижно обучаться музыке. У меня получилось.
Я пошла в семь лет в первый класс и в обычную, и в музыкальную школы. Интересно, что с первого класса мечтала быть учителем. И в 2001 году стала работать концертмейстером, преподавателем по классу фортепиано в музыкальной школе по ул. Пушкина (где до сих пор и трудится – прим. ред.). В 2008 году стала завучем. В 2016-м возглавила школу и продолжила учить детей игре на фортепиано.
– Обратимся к современности. Дети приходят в школу по своему желанию или родителей?
– По большей части детей приводят родители. Когда с маленьких лет ребенок приходит к нам, он воспринимает это как данность. У него с утра одна школа, после обеда другая. Хотя, конечно, не буду скрывать: не все выдерживают нагрузку. У детей разные интересы. Бывает, по медицинским показаниям оставляют обучение.
– Наверняка, вы слышали, что выпускники не хотят вспоминать о домашних заданиях, экзаменах. Так ли это?
– Я с этим стереотипом в корне не согласна. Потому что, скорее, даже наоборот. У детей, которые с трудом доучились, в студенческие годы второе дыхание открывается. Они более осознанно начинают к этому относиться. Мы даже удивляемся: ну надо же, как бывает!
– Дети сейчас и пять лет назад — есть разница?
– Мы принимаем в школу ребенка до 10 лет и обучаем его 7 лет. Когда они приходят детьми, у них горят глаза, им все интересно. Тем более мы используем игровые методики. Но сейчас изменились условия обучения. В общеобразовательных школах возросла нагрузка, а еще введена пятидневка. То есть на рабочие дни увеличилось количество уроков и домашних заданий. Расписание сместилось, дети приходят из школы позже. Но интерес у них такой же, как и наше желание обучать их. Меняется выбор направлений. Когда вышел сериал «Ранетки», многие шли на гитару. Сейчас хотят петь.
– Семь лет – целая маленькая жизнь. Наверное, грустно расставаться?
– В среднем обучаются 640 человек. Две смены. Каникулы. Уроки. Дети становятся родными. Тем более, что у нас преимущественно индивидуальные уроки. Конечно, тяжело прощаться.
БОГАЧЕ ДУШОЙ
– Гульнара Бряновна, школьникам прививают любовь к музыке. Зачем это нужно?
– В Японии, например, всех обучают музыке. Я считаю, что это действительно нужно. Потому что кроме творческого развития, в этом есть что-то эстетическое, духовное. Человек становится богаче душой. Исследования английских ученых показывают, что мозг человека, который обучался в музыкальной школе до десяти лет, имеет другое строение. Музыка дарит более яркое восприятие жизни и умение чувствовать.
– Помимо музыки, вы учите детей чему-то еще?
– Развиваем гибкие навыки, которые помогают быть успешным в любой сфере. Работа в команде через ансамбли, оркестры, где друг друга надо слушать и слышать, быть организованными. Не пришел один скрипач – музыка уже другая. Важно воспитывать в учениках чувство долга. Они должны понимать, что все репетиции надо посещать, а концерт перенести нельзя! Когда изучаем произведение, мы говорим о композиторе, эпохе, в которой он жил. В зарубежных вузах могут даже балы добавить при поступлении, если ты учился в музыкальной школе.
– Если у ребенка нет вокальных данных, сможете ли вы его записать петь?
– Известно из истории, музыкальное образование могли позволить себе только обеспеченные люди. Если взять развитые западные страны, у них нет таких систем, как у нас. Они занимаются частным образом. Там ребенок не может посещать несколько предметов за символическую плату. Нам с этим повезло. Но, к сожалению, у нас лимитированный бюджет, всех деток принять не можем. Они проходят отбор.
О ШКОЛЕ
– В городе работают два корпуса музыкальной школы. Поделитесь с нами историей.
– Школа открылась в 1942 году музыкантами-энтузиастами, которые сюда были эвакуированы либо репрессированы. Неясно, где было это небольшое помещение. Дальнейший толчок произошел в годы целины. К нам приехали специалисты с Украины. Среди них Андрей Заика, Сергей Заберезников, Анатолий Заруба. Андрей Васильевич участвовал в строительстве, ездил в Прибалтику добывать нам рояли. Кстати, они до сих пор пригодны. Заика возглавлял школу 47 лет. Из них двадцать лет был председателем Республиканского координационного совета директоров музыкальных школ РК.
– Какие направления есть в школе?
– Восемнадцать специальностей: фортепиано, скрипка, виолончель, саксофон, баян, аккордеон, домбра, кобыз, жетыген, гитара, вокал, хоровое отделение. 81 педагог. В основном, у всех высшее образование.
– Молодежь приходит работать?
– Недостаточно. Профессия преподавателя музыкальной школы, к сожалению, не является престижной в наше время. А профессия полезная, интересная и позволяет совмещать работу, семью…
– В городе созданы условия для развития музыкального образования?
– Все условия. В последние годы открылись частные музыкальные школы по госпрограмме. Выбор есть, главное – нужно смотреть на качество. Конкурсов тоже достаточно. Кстати, совсем скоро мы будем защищать честь в Астане в главном для нас состязании. В этом году едут юные пианисты и хоры. Конкуренция серьезная. Я похвастаюсь без ложной скромности, что мы занимаем лидирующие позиции.
«НАША ГОРДОСТЬ»
– У вас много выпускников. Следите за их судьбой?
– Не все идут по музыкальному направлению. Но те дети, которые идут по другому профилю, выступают, играют, добиваются высот. Делятся с нами: «Я играю в ансамбле», «Пою»… 90% педагогов нашей школы, большая часть артистов филармонии, преподаватели в колледже – это наши выпускники. Мы даем академическое образование, некоторые личности, может быть, незнакомы костанайцам, но мы ими гордимся. Ребята оканчивают известные консерватории, играют в оркестрах Казахстана, России. На слуху у казахстанцев выпускники Ернар Садырбаев (Amre), Батырхан Маликов (Alem), Балуан Беркенов.
– Какие новшества вы внедряете в изучении музыки?
– Последние пять лет активно развиваем кобыз, жетиген, сасырнай, айтыс… Вводим новые специальности, что востребовано среди детей.
– У вас есть предложения по улучшению данной сферы в Костанае?
– Вопрос о переносе Рудненского музыкального училища в Костанай стоит уже давно, но сделать это не так легко. Но было бы здорово! Во многих городах колледжи находятся в областных центрах. Совсем другой уровень творчества мог бы быть! У нас в стране замечательная система музыкального образования. Но хотелось бы, чтобы в вузах готовили преподавателей музыкальных школ. Если бы в нашем пединституте открыли специальность, то это было бы отлично. На встрече с Гани Бейсембаевым в прошлом году я озвучивала этот момент.
Я посетила расширенный координационный совет директоров музыкальных школ, школ искусств и художественных школ музыкально-эстетического направления. Перед нами выступала наш руководитель Гульнара Абишева. Она презентовала предложения, которые они инициировали в министерстве просвещения. Среди них обновление типовых программ, отделение нас от секций и кружков, ведь мы предоставляем документ об образовании. Надеемся, что наши ожидания оправдаются. Не секрет, что зарплата педагогов дополнительного образования ниже, чем в средних школах. У нас нет доплат за магистерскую степень. Если в средних школах педагоги во время аттестации сдают профильные предметы, то мы – педагогику и психологию. Это усложняет рабочий процесс. Если реформам быть, то и без того идеальная система музыкального образования станет еще прекраснее!
Яна ГАРЬКУША,
фото Ларисы БОЖКО
